Голос есть связь пространства и воздуха. Легкие расширяются, сжимаются, и воздух изливается в них песней. Все меховые инструменты: волынка, гармонь, аккордеон – суть механические легкие.

Духовые же - это концентратор человеческого выдоха. Очеловеченный воздух льется сквозь отверстия флейты или скручивается спиралью в жерле саксофона, достигая той плотности, при которой начинается звучать.

Звук есть вибрация, и струнные извлекают их без участия голоса, но при участии тела человека. Воздух внешний, не затронутый (в начальный момент рождения песни\музыки) этой вибрацией, становится передатчиком звука, подстраиваясь под его гармонию.

И пеня непросто звучит, а словно идет по невидным струнам, протянутым в бесплотном пространстве. И именно эти струны начинают звенеть от прикосновения человеческого.

Вопрос в том, как связаны воздух, пространство и человек. Ведь одни песни уместны в некотором ландшафте, другие нет.

Грузинский хор возможен лишь там, где есть горы. Только вертикаль Кавказа дает возможность строить чудесный лес звука – от низкого голоса, глубокого, как ущелья, то тончайших сверкающих пиков теноров.

С горами невозможен спор, на их фоне можно только существовать, но сама вздыбленность земной поверхности исподволь, с рождения заходит в человека, и он начинает себя строить по образу горы. Быть может, отсюда и пресловутая кавказская гордость.

У нас же нет гор, человеку не с чем себя соразмерить. Человек есть точка на плоскости, и чрезмерно малая к тому же. Возможно, вся тоска русских песен проистекает от невозможности преодоления необъятности этого пространства и его избыточности. Песни степных народов монотонны, как монотонен и пейзаж, но в них нет такой тоски. На вызов пространства они отвечают единственно возможным для них способом - поддаются. Степняк всегда налегке, всегда готов снятся с места, покатится шаром перекати-поля. В этом смысле он становится производной от ландшафта и понятен гнев монголов при виде города, чья неподвижность возмущает взгляд.

Русский же человек, не в силах последовать степному примеру, способен двигаться лишь голосом. Но такое движение есть на самом деле кружение, без выхода и конца – некуда деться из этого пространства, из серой ловушки болот, полей и лесов. И потому такая тоска, которая никогда не закончится. Она сама себя длит.

Весь мир стучался, требовал и звал.
И свет входил на мягких лапах в окна.
Но от стекла я понемногу отступал,
защелкнув крепко-накрепко щеколды

Двойные рамы, сталинский ампир.
И подоконник в фикусах и пальмах.
Зачем я миру и зачем мне этот мир,
когда есть интернет и спальня?

Взгляд безопасен, будто в целлофан
завернут от неведомой заразы.
Вот в красной шапочке бежит пацан,
готовя новые проказы

Я тоже был. Но не скажу, что есть.
Сияла в детстве золотая точка.
И подсчитать могу я точный вес
пера, пылинки,  каждого листочка.

Полет их бесконечен, как планет
круговорот.
И холод памяти, как вакуум,
надежно все хранит -
за годом год.
Но я на деле
состою из лакун.

Пробелов, многоточий и т.д.
Везде, повсюду, где не жил всерьез.
И по ладони – точки и тире.
Здесь точка сердца, здесь ума вопрос.

Все, что не помню, упустил, забыл
не достучался, не доделал, бросил…
Знак отрицания, отсутствия судьбы
рисует мой корявый почерк

Мой хороший друг и наш прекрасный художник газеты (а еще архитектор, путешественник и писатель) Андрей Балдин выпустил таки свою книжку "Протяжение точки".
К слову сказать, она вошла в шорт-лист "Большой книги".
В связи с этим у Андрея есть небольшая просьба - ко всем, кто заинтересуется его книгой. Завтра и послезавтра пройдут две пресс-конференции и он очень бы хотел, чтобы было побольше умных и интересных вопросов.
По поводу текста, иллюстраций, да по поводу всего.
Почитать фрагменты книги можно здесь

А вот адреса пресс-конференций в интернете:

"Комсомолка".
http://kp.ru/daily/press/detail/3499/

РИА-новости:
http://rian.ru/online/188621802.html

Можно задавать вопросы про иллюстрации к книге:
http://nash-albom.ru/html/longpointpicts.html

Это ставкирка в Хеймдале - первая кирка, встреченная нами по пути из Швеции. Не хочется писать много, развернутый отчет лежит у дорогой Лумаки в журнале.(1, 2, 3, 4, 5) А я хочу просто поделиться несколькими фотографиями из летней поездки в Норвегию. Просто смотрите, рядом с этой красотой надо молча быть.

( Этой церкви почти тысяча лет )

Так робок рук изгиб, так нежен ток волос

Офелия, - ты песня в горле плеса

К тебе спускался голубь, черный пес

Ел из ладоней хлеб, и влажным носом

Вел по запястьям, вены холодя  

Был провозвестьем этот холод

И так темна морская глубина.

Но ты юна, о Боже, как юна

что замирает, запинается волна,

и рассыпается,

не смея тронуть даже волос


PS
Не грусти
 

Глядя на смуглые лица, так и хочется сказать

что вы здесь делаете, вам здесь не место.

Разве византийские камни – тень хищного османского профиля?

Вам здесь не место, вернитесь во тьму становищ

К остывшим кострищам погасшим, во тьму азиатских степей.

Из гор и пустынь вы пришли к побережью

Вас кони принесли упрямой степной породы

Но сегодня вам надо вернуться.

Найти их за городскими стенами

За осыпающимся известняком и мрамором, крошащимся от старости

Там ваши кони, пасутся на высоком лугу.

Над синью Босфора, над зеленью Дарданелл

Обмахиваясь пышными  хвостами, они вас ждут.

Вернитесь к ним, вскачите, сожмите бока худые

Что сил есть в ногах и скачите

скачите

скачите

Вперед и вперед от изгиба морского, от свежести волн

Назад воротитесь к сухим и узким ущельям

К степям, где стервятника тень полосует равнину

К истоку, вскормившему вас, там вы смысл обретете

И причину поймете, что вас на пути мировые толкнула.

Обновление deadman_words 

«Баба» была могучей личностью. С характером человека, всю жизнь преодолевающего недуг детства. Пусть красивая, но хроменькая девушка в полесской деревне много пользы принести не могла ни в поле, ни по хозяйству: на костылях или с палкой много не наработаешь… Но Бог был ласков к ней и слал ангелов. Они не просто касались Марии, они гладили ее по голове, в которой рождались картины рая.

Сначала этот рай был прост. На песке хворостиной девочка рисовала то, что видела вокруг. Узоры радости узнавания мира. Ветер и дождь стирали рисунки, подсказывая: трудись, Мария, то, что видишь вокруг, — земная жизнь. Ты загляни внутрь себя. Она стала раскрашивать печи традиционным украинским орнаментом, постепенно погружаясь (или возвышаясь) в свою душу, где квартировали иные птицы, невиданные звери, небывалые цветы. Иногда она переносила туда украинскую деревню, песни и посвящения.

Она уходила в рисунках своих в фантастический и вовсе незлобивый мир, упираясь в землю одной ногой, одним протезом, палкой и костылем.

www.novayagazeta.ru/data/2009/006/11.html

Клянусь копытами козла
и бородой козы
Я это сделал не со зла
А от большой нужды

Напрасно, Катька, меня бьешь
альбомом по рукам
Напрасно, Катька, слезы льешь
ты по своим щекам

 Ну взял твой ластик, ну и что?
Подумаешь, беда!
Я рисовал тебя в пальто,
а вышла ерунда

Сначала я потер чуть-чуть
Потом сильней, сильней
Решил немного отдохнуть
А грязь еще видней!

Я тер и там, и тут, и здесь
Устал, как два бобра
Гляжу – а ластик стерся весь
И на листе дыра

Теперь стоишь ты за спиной
читаешь мне мораль
Я Таньку буду рисовать,
ей ластика не жаль!

У.Б.Йейтс


(  Ballad of father Gilligan / Баллада об отце Гиллигане )